Первого октября я, как обычно, посмотрел, какую молитву выбрал святой отец Франциск в качестве молитвы этого месяца в рамках проекта “Всемирная молитвенная сеть Папы” (англ. “Pope’s Worldwide Prayer Network”). Этот проект был основан в 1844 году. Выбранные Франциском молитвы на 2025 год поддержал и нынешний папа Римский – Лев XIV.
Молитва, в моём вольном переводе, звучит так:
«За сотрудничество различных религиозных традиций: молимся, чтобы верующие различных религиозных традиций сотрудничали в защите и поддержке мира, справедливости и человеческого братства».
Вероятно, выбор отцом Франциском этой молитвы связан с тем, что в этом году отмечается юбилей – 1700 лет со времени проведения Никейского церковного собора – первого Вселенского собора.
Прочитав эту молитву, мне пришла идея немного поразмышлять на тему Никейского собора и современного межрелигиозного диалога.
Экуменизм – это довольно старый термин, который происходит от греческого oikoumene – «обитаемая земля». Это движение, которое стремится к объединению христиан всех вероисповеданий в духе молитвы Иисуса: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня» (Евангелие от Иоанна, глава 17, стих 21).
Экуменизм в современном понимании возникает в 1910 году и далее развивается в рамках католицизма во время Второго Ватиканского собора в 60-х годах. Так появляется Декрет об экуменизме (лат. Unitatis redintegratio), а в 1960 году создается Секретариат по единству христиан (лат. Secretariatus ad Christianorum Unitatem fovendam).
Продолжателем этой традиции в католицизме был папа Иоанн Павел II, в том числе в своей энциклике “Да будут едино” (лат. Ut unum sint) изданной в 1995 году.
Но современный призыв, который мы слышим в молитве октября, касается уже не столько лишь единства христиан, но следующего шага – сотрудничества различных религий.
Возможно ли это, учитывая что даже представители православия экуменические попытки католицизма в XX веке не особо поддерживали.
Несмотря на то, что я сам католик и разделяю идеи экуменизма, сперва я приведу пример критической аргументации православной стороны. Текст взят из книги, одобренной к печати в Издательском совете Русской Православной Церкви.
В ней профессор Фессалоникийского университета Феодор Зисис (греч. Θεόδωρος Ζήσης) отмечает важность следования патристике. Он считает, что необходимо основывать свои религиозные суждения на учении святых отцов, приводя в пример житие Антония Великого (др.-греч. Antṓnios; лат. Antonius), который вынужден был прервать отшельничество для защиты православия, состоявшей в готовности к мученической смерти на римском суде в период гонений на христиан.
От себя замечу, что в этом тексте автор говорит, скорее, не о мученичестве во имя Иисуса (как, скорее всего, и думал сам Антоний Великий), сколько о защите самой традиции как таковой, что, очевидно, не одно и то же.
Межконфессиональные встречи, по словам автора, возникают по инициативе тех, кто считает, что в разных религиях присутствует часть истины, в то время как православное христианство заявляет о себе как о единственной истине и пути к спасению, поскольку сам Иисус не называл себя одним из путей, но просто сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Евангелие от Иоанна, глава 14, стих 6).
От себя могу сказать, что в античные времена христианство действительно отличалось резкостью и категоричностью по сравнению с эллинизмом, где не было проблемой признавать других божеств — они отлично встраивались в общий пантеон.
Продолжая мысль, автор утверждает, что ересь экуменизма приводит к отказу от идеи Богочеловека Христа.
Разумеется, книга не исчерпывается этими аргументами, но моей задачей сейчас не является её детальный разбор.
Это были некоторые православные контраргументы в сторону экуменистического движения. Вопрос в том, что если экуменизм как таковой появляется на Западе, то логично было бы исследовать, что латинская Церковь имеет под ним в виду. Мне кажется это особенно важным, учитывая, что автор - профессор Зисис пишет по сути о неизбежности отказа от личных догматов в случае соучастия в экуменизме.
Этот вопрос можно углубить, задавшись другим: что собой представляет Церковь в её фундаментальных основах?
Ответ на этот вопрос можно увидеть в Символе веры, принятым в июне 325 года. Так мы начинаем связывать экуменистическое движение с собором, юбилей которого мы отмечаем в этом году.
Одна из задач собора заключалась в попытке разрешить теологический спор с Арием, который отрицал божественную природу Иисуса Христа. Результатом дискуссий его взгляд был признан ересью, и был принят Символ веры, который до сих пор признаётся (с некоторыми отличиями) в подавляющем большинстве христианских церквей.
Символ веры стал тем, что фундаментально объединяет христиан всего мира и просто описывает то, во что христиане верят.
Любопытно, но из собственного опыта я знаю людей, которые называют себя христианами и даже ходят в церковь, но при этом отрицают божественную природу Иисуса и не знают Символ веры.
Как правило, я замечал это среди православных россиян. Мне кажется, что одной из причин может быть тот факт, что в русской православной церкви литургия ведётся на церковнославянском языке, который непонятен без предварительного изучения. Символ веры, насколько мне известно, поётся на православной литургии, однако его содержание для многих остаётся недоступным.
Хотя мне известен и контраргумент, например, что традиция православия является древнейшей, а потому сохранение обрядов и традиций ведёт к максимально каноничному способу совершения обряда Евхаристии.
Никто также не мешает прихожанину потратить немного времени, чтобы изучить церковнославянский язык, особенно в современном мире всеобщего образования и доступности знаний. Или хотя бы ознакомиться с переводами текстов литургии на современный русский язык.
Но здесь я начинаю касаться споров между католицизмом и православием, что сразу отсылает нас к теме Второго Ватиканского собора XX века, где подобная проблема в рамках католичества была преодолена разрешением вести литургии на народных языках, а также принятием идеи Джона Генри Ньюмана, что библейские истины имеют развитие и раскрываются в истории подобно реке, которая сперва течёт из маленького ключа и в конце вливается в океан.
Казалось бы, краткий по задумке текст охватывает сразу множество тем, которые необходимо пояснять, чтобы читатель не запутался в терминах, именах и событиях. Поэтому я вернусь к теме Никейского собора.
В IV веке император Римской империи Константин сделал христианство государственной религией.
Однако возникла проблема: христианство не было единым, существовало множество различных трактовок Святого Писания. Один из главных вопросов заключался в том, кто такой Иисус Христос и как Он связан с Богом Отцом.
Арий, упомянутый выше, был священником города Александрии, который считал, что Иисус был сотворён Богом, а значит, не мог быть Ему равным. Другая позиция состояла в том, что Иисус Сам был Богом и был равен Богу Отцу.
Позиция Ария в итоге создала целое течение, которое получило в историографии название «арианство», и оно было осуждено на Первом Вселенском соборе.
Интересно, что, несмотря на осуждение и признание учения Ария еретическим, он с последователями продолжал проповедовать свою версию, и даже император Константин в итоге занял его сторону. Другие последующие императоры Византии продолжали линию Константина, и те, кто принял решения Никейского собора, оказывались преследуемыми. Так было до конца IV века, пока Феодосий I не издал в феврале 380 года эдикт, согласно которому все христиане обязывались соблюдать решения Никейского собора.
Таким образом, был сформирован современный Символ веры.
Ниже в формате таблицы, я привел две версии Символа веры – католическую и православную, чтобы можно было удобно и наглядно их сравнить. (Таблицу можно посмотреть в PDF версии статьи или в изображении ниже).
Обратимся к пункту 9, где упоминается Церковь. Сначала идёт общее выражение «Единая святая», далее различие – «Вселенская» и «Соборная», и снова общее – «Апостольская». Я бы хотел остановиться именно на этом пункте, как на одном из двух мест расхождения.
Помимо выше приведенного символа веры есть ещё так называемый “Апостольский Символ веры”, этакая сокращенная версия, где в этом пункте сказано: “В святую католическую церковь”. В греческом переводе используется термин «кафолическая», а в православной версии на современном церковнославянском языке – «Соборная».
Итого все термины, которые могут употребляться в пункте 9: «Вселенская» (католическая традиция), «Соборная» (православная традиция), «Католическая» (апостольский символ веры) и «Кафолическая» (греческая традиция).
В православии употребляемый термин «Соборная» не имеет отношения к Вселенским соборам, хоть он и синонимичен католическому термину «Вселенская». Более того, греческий термин “кафолическая” означает (греч. katholikós, лат. Catholicus) - «всеобщий», «универсальный» - то есть означает ровно то же самое. Именно от этого греческого слова произошло и слово «католический».
То есть все эти термины говорят об одном — вселенской универсальности. Поэтому, несмотря на кажущиеся различия в формулировке 9-го пункта Символа веры, по сути различий там нет.
Например, на сайте Русской Патриархии была опубликована интересная статья, посвящённая юбилею Никейского собора, которую я советую прочитать: «Первый Вселенский Собор 325 года в Никее». Читая её, я заметил, что автор пишет: «Наряду с кафолической, то есть православной, Церковью существовали ереси и расколы». Автор подчёркивает, что Православная Церковь имеет всемирную природу, поэтому делает на этом акцент. Католическая Церковь, в названии которой прямо указана эта универсальность, утверждает то же самое и по отношению к себе.
Обнаружив сходство там, где, казалось, есть различие, перейдём к пункту 8. Это считается главным камнем преткновения между Востоком и Западом — так называемое филиокве (лат. Filioque — «и от Сына»). В православной версии написано только «от Отца».
Православие твёрдо настаивает на старой форме Символа веры без приписки. Формально именно эта разница послужила причиной церковного раскола 1054 года, разделения церквей на католическую и православную. Раскол, который не удалось преодолеть до сегодняшнего дня.
Неформально напряжение между Восточной и Западной церковью существовало ещё до раскола. Главной проблемой был спор о политическом и духовном верховенстве.
В 1054 году в Константинополь прибыли легаты папы Римского для обсуждения различных проблем с патриархом Константинополя в число которых входил и упомянутый выше филиокве, приписку которую Римская церковь приняла без согласования с Константинополем.
Общение закончилось взаимными анафемами – отлучениями от церкви.
Впоследствии со стороны Византии предпринималось несколько попыток преодолеть раскол. Одна из них произошла при правлении императора Византии Мануила I – в 1143 году он взошёл на престол Константинополя. Император активно интересовался Западом и считал, что все те, кто может быть полезен для империи, могут быть его друзьями.
Результатом его политики даже стало предложение от папы Римского короновать его как императора Запада. Более того, в рамках своеобразного “прото-экуменизма”, в некотором смысле как первопроходец, он в соборе Айя-София в 1161 году принял султана Кылыч-Арслана II, который участвовал в церемонии крещения, адаптированной таким образом, чтобы не требовалось отрекаться от «бога Магомета».
Однако военные кампании, убеждённость подданных в истинности только одного учения и полное отрицание другого, а также отсутствие попыток диалога сильно усугубили ситуацию между Восточной и Западной церквями.
Важной точкой эскалации стал захват латинянами Константинополя и его разграбление в апреле 1204 года. Крестоносцы разграбили церкви, в том числе собор Айя-София. Папский легат требовал безоговорочного подчинения. Это привело к бегству византийских иерархов из столицы. Однако впоследствии Византия отвоевала свою столицу обратно.
Более того, в июне 1274 года Михаил VIII Палеолог отправил в Лион своих посланников, которые должны были принять участие во Вселенском соборе Западной церкви. Они передали послание своего императора о согласии на объединение церквей на условиях папы Римского, включая принятие филиокве и верховенства папы.
Затем посланники участвовали в службе, где произнесли западную версию Символа веры, и то же самое было повторено в соборе Айя-София в Константинополе в присутствии императора Михаила.
К сожалению, эти решения не смогли удержаться. Многие (в том числе афонские монахи) отказались «впадать в ересь» и становиться частью Римской унии.
Попытки объединения и диалога ещё возникали в истории. Следующим шагом, который я хотел бы отметить, стало «Двустороннее снятие анафем» 1965 года.
Конечно, это не разрешило раскола, но стало важным этапом на пути к пониманию друг друга.
Необходимо задаваться вопросом о том, что между нами общего, а не только о том, чем мы различаемся. Хотя и это само по себе интересно в рамках академического исследования. На примере сопоставления Символов веры я хотел показать, что кредо учения по сути не отличаются и в истории существовали попытки их согласования.
Более того, если углубляться в теологию, по моему мнению, можно сказать, что мы не можем знать о Боге больше, чем Он Сам открыл нам (это и есть суть вопроса о филиокве).
В защиту православной версии Символа веры я бы хотел порекомендовать лекции и статьи профессора Андрея Кураева, где он в своей манере достойно защищает православный взгляд, приводя наглядные примеры и серьезный текстовый анализ.
Обратите внимание, что дата снятия анафем — 7 декабря 1965 года, уже после вступления в силу Второго Ватиканского собора — одного из важнейших событий в истории Западной церкви.
Среди прочего там были приняты документы, касающиеся экуменизма, например “Декрет об экуменизме и восстановлении единства” (лат. “Decree on ecumenism. Unitatis redintegratio”).
Его можно внимательно прочитать, чтобы понять аргументацию и мотивацию участников Второго Ватиканского собора в экуменической деятельности.
Здесь я не буду его подробно разбирать, а вместо этого приведу пример более современный документ — энциклику святого отца Франциска “О братстве и социальной дружбе” (лат. Fratelli tutti). Я буду цитировать фрагменты этого текста в моем вольном переводе.
В восьмой главе папа Франциск пишет: «Исходя из признания важности каждой человеческой личности, которые призваны быть Божьими детьми, различные религии предлагают важный вклад в создание братства и охрану справедливости в обществе. Диалог между людьми различных вероисповеданий не сводится только к дипломатии, толерантности или вежливости. Его целью является создание мира, гармонии и дружбы, а также обмен добром, моральными и духовными ценностями в духе правды и любви».
Может показаться, что подобный подход автоматически предполагает компромиссы и отказ от собственных идей или даже догматов, о чем писал профессор Зисис.
«Братство не может возникнуть без открытости к Отцу, и без этого нет сильных и стабильных оснований для создания братства. Разум может сам понять равенство между людьми и выстроить гражданское соседство, но он не может создать братство».
Упоминаемый термин “Разум”, я полагаю, выбран в контексте латинского термина “ratio” (термин из оригинального латинского текста энциклики) как основания для суждения или действия, в отличие от естественнонаучного казуального (лат. casual) подхода где в основании ставятся причинно-следственные связи или в отличие от религиозного подхода основанного на понимании информации раскрытой Богом.
Святой отец поясняет, что «без твёрдой опоры, которая существует только в трансцендентном, невозможно построить стабильные и прочные отношения в обществе». Без этого возникают непреодолимые сложности.
Я хочу сделать акцент на том, что основания в трансцендентном есть во всех крупных монотеистических религиях, будь то христианство, иудаизм и ислам.
Потом святой отец вспоминает понятие свободы, говоря, что «уже известно, к каким ужасным последствиям может привести лишение людей свободы совести и религиозной свободы».
«Церковь оценивает Божественное действие в других религиях и не отвергает ничего из того, что в этих религиях истинно и свято и с искренним уважением смотрит на способы действия и поведения, на правила и учения, которые […] не редко отзеркаливают луч Правды, который освещает всех людей”.
То есть идея заключается в том, что Святой Дух, как один из источников христианского религиозного знания, передающего это знание человечеству, не обязательно действует исключительно в христианах одной конкретной деноминации. Нетрудно предположить, что евангельское учение, направленное на всё человечество проявляется в нём повсеместно.
Эта идея делает христианство религией, обращённой ко всему человечеству, в отличие от иудаизма, основанного на вере в богоизбранный народ.
“Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь” (Евангелие от Матфея 28 глава, стих 19-20).
Подобные проявления действия Святого Духа можно увидеть в нашем общем стремлении к братству, о чём и говорит святой отец.
Как видно из этой короткой заметки, даже не углубляясь в философию и теологию Второго Ватиканского собора, можно понять, что у экуменического движения нет ни цели, ни возможности отказаться от существующих христианских догматов веры. Но ни один из этих догматов не противоречит и не запрещает диалог и мирное сосуществование, культурный и в какой-то мере религиозный обмен — особенно между католицизмом и православием.
В заключение я бы хотел привести слова святого отца Франциска из выше упоминаемой энциклики:
«Для нас источник человеческого достоинства и братства — в Евангелии Иисуса Христа. Из него вытекает для христианского сознания и для деятельности Церкви первенство личностных отношений, встреча с сакральным внутренним миром другого человека и осознание принадлежности к универсальному сообществу — всему человечеству. Это обращённый ко всем призыв».
